t_itanium (t_itanium) wrote,
t_itanium
t_itanium

Categories:

Благотворительность по-русски

Неделю назад рунет взорвали слова т.н. благотворитетя Мити Алешковского о своей зарплате «бизнес-уровня» и какие-то нелепые обоснования этому факту. 800 тысяч в месяц + 3 машины - морда не треснет? Не знаю, кому как, а мне подобные заявления кажутся как минимум странными. Либо благотворительность, либо бизнес.



Но Митя самый настоящий профессиональный (к профессионализму это не имеет никакого отношения) благотворитель, как, например, профессональный нищий - вспомните рассказ Конан Дойля "Человек с рассеченной губой". Складывется полное впечатление, что больные люди для Мити это новая нефть.

К Мите у меня давно выработалось стойкое отвращение и как бы мне не хотелось кому-то помочь, но кормить Митю и ему подобных персонажей я точно не буду. И никому не советую этго делать. Кроме отвращения и презрения такие люди ничего не вызывают. Барыжная в этой стране даже благотворительность…




…Основатель и соучредитель одного из самых известных российских благотворительных фондов «Нужна помощь» Митя Алешковский оказался в центре скандала, переросшего из морального в финансовый. Рассерженные граждане уже грозятся прекратить жертвовать деньги фонду. Однако завершиться эта история может куда хуже – коллеги Алешковского сетуют, что скомпрометированной в итоге рискует оказаться вся отечественная система благотворительности.

Вначале, как водится, было слово. Весьма неосторожное. На своей странице в Facebook Алешковский поделился новостью: вместе с семьёй он отправился отдыхать в Грузию. А поскольку своей машины у него нет («Я нищеброд, и в кредит могу позволить себе разве что VW Polo», – кокетливо пояснил он), то для путешествия Алешковский взял в аренду кроссовер «Фольксваген Тигуан», заплатив за это 57 тыс. рублей.

Читатели страницы Алешковского удивлённо подняли бровь, обсуждая, уместно ли вываливать полста тысяч руб­лей за прокат машины и при этом называть себя нищебродом. Заодно кто-то поинтересовался, какая же зарплата у основателя благотворительного фонда – её, как выяснилось следом, Алешковский назначает себе сам. Однако в ответ тот не на шутку разозлился. «Думаю, что моя зарплата в пять раз меньше, чем зарплата руководителя коммерческой компании. И это несправедливо. И я вижу одной из своих важнейших задач ломать эту стигму, чтобы сотрудники всех некоммерческих организаций в стране могли получать достойную зарплату», – заявил он. В итоге в социальных сетях поднялась нешуточная буча. Одни поддерживали Алешковского, другие же задавали вопрос: должен ли руководитель благотворительного фонда получать как топ-менеджер нефтяной компании, если деньги на его зарплату берутся из пожертвований? Особо же ретивые пошли дальше, принявшись изучать структуру расходов организации Алешковского. После чего разговор перешёл в новую, куда более серьёзную плоскость: это что же, чуть ли не половину денег, присылаемых в качестве пожертвований, фонд тратит на собственное существование?

Из одного кармана в другой

Отчётность фонда «Нужна помощь» действительно выглядит занимательно. К примеру, взять хотя бы структуры расходов за ноябрь 2019 года. Всего поступило 25,7 млн рублей. Из них на обеспечение работы фонда ушло 1,6 миллиона. Это 6,5% от общей суммы, что более чем скромно – официально благотворительным организациям разрешается тратить на себя 20% от сборов. Однако знатоки филантропического закулисья поясняют: существует тысяча совершенно честных способов увеличить эту сумму втрое. Как? Например, начать списывать деньги на различные благотворительные программы. Организация Алешковского ведёт их десятками. Так вот, на реализацию программ в ноябре 2019 года ушло 17,8 млн руб­лей. Из них на пожертвования участникам программы – 15,1 млн. Кто же получил деньги? Смотрим по пунктам. Хоспис в Твери – 45 300 рублей. РакФонд – 32 700 рублей. 108 400 рублей направлено на помощь семьям с детьми с множественными нарушениями развития. 12 600 рублей – на выездную диагностику пороков сердца у детей Кемеровской области. Гораздо больше получил знаменитый Фонд Константина Хабенского, помогающий детям с заболеваниями мозга, – 1,3 млн рублей. А теперь смотрим последнюю строчку: 7,6 млн рублей, почти третью часть от общей суммы распределённых пожертвований, получили «Такие дела». В октябре они же получили 4,1 млн рублей, в сентябре – 5,6 миллиона.

Что такое «Такие дела»? Это ещё один проект Алешковского – сайт, на котором публикуются очерки о людях, которым нужна помощь. Берущие за душу публикации вызывают водопады слёз. Которые затем превращаются в пожертвования. Причём есть нюанс: согласно положениям оферты, организация имеет право тратить собранные деньги по своему усмотрению, а не только на помощь конкретной Тане, Кате или Мише. То есть всё выглядит так, что деньги из одного кармана переложили в другой, но юридически всё чисто, не подкопаешься. Вот только почему-то вспоминается бессмертная фраза мультяшной госпожи Беладонны, отправлявшей Фунтика собирать деньги якобы на строительство дома бездомным поросятам: «Каждая слезинка ребёнка – это золотая монета!»

На такое жонглирование смыслами внимание уже обращали не раз. «Я тут посмотрел отчётность фонда: 40 млн рублей в год тратится только на работу сайта «Такие дела». Ну то есть, например, в месяц фонду перевели 15 млн, на сайт ушло 9,84 млн рублей за два года на ведение сайта. Знают ли об этом жертвующие?» – изумлялся блогер под ником Рустем Адагамов. «Один наш волонтёр три года была уверена, что всё это время «Нужна помощь» («Такие дела») переводят нам её пожертвования, на которые она подписалась для фонда «Право матери». Каково же было её изумление, когда я ей сказала, что нет, мы – по решению «Нужна помощь» – больше ничего от них не получаем. Вопрос: куда шли все эти годы её пожертвования? Это риторический вопрос. Как писалось где-то на сайте НП в своё время, «на смежные по тематике проекты», – комментирует председатель правления фонда «Право матери» Вероника Марченко. Эмоции коллег Алешковского понятны: любой подобный скандал бьёт по всей сфере благотворительности. А основатель «Нужна помощь» попадать в них просто-таки мастак.

«Нужна помощь»? Нужна совесть!

Чего стоит история с отъёмом у Алешковского платиновой карты «Аэрофлота», выдаваемой за перелёты в бизнес-классе! А сколько раз восхищались талантом благотворителя делать деньги буквально из всего на свете: то решит взять гектар земли на Дальнем Востоке и майнить на нём криптовалюту, то начнёт рассуждать, как хорошо было бы найти в деревне голодных крестьян, выдать им мешок картошки для рассады, а с выращенного урожая забрать два.

Впрочем, так ли правильно будет называть его благотворителем? «Реальная благотворительность – это когда ты видишь нищего, достаёшь из кармана собственные, а не чужие деньги, а потом отдаёшь их нищему», – отмечал политолог Станислав Белковский. Детище же Алешковского вызывает искреннее изумление – фактически его организация занимается тем, что принимает пожертвования под раскрученную марку и личность самого «общественника Мити», распределяя полученные деньги по различным благотворительным фондам. Ну и не забывая о себе, конечно. Этакий «Убер» в сфере благотворительности.

Сам Алешковский искренне не видит в этом ничего плохого, приводя в качестве примера американского менеджера-фандрайзера Дэна Палотту. Его книгу «Неблаготворительность» Алешковский перевёл и издал несколько лет назад – надо полагать, также за средства фонда. Палотта учил, что руководители благотворительных организаций должны получать не меньше топ-менеджеров в бизнесе, а накладные расходы не стоит ограничивать вообще. Лишь бы был результат в сумме собранных средств. Этой стратегии Палотта и правда придерживался, но лишь до тех пор, пока не выяснилось, что половину сборов на борьбу с раком и СПИДом он тратит на себя. После этого американцы отвернулись от него, а крупные фонды перестали с ним сотрудничать. Вот и Алешковскому теперь пишут, казалось бы, очевидное: нельзя просить людей с окладами 15–20 тыс. пожертвовать 500 рублей на благотворительность, чтобы потом из их денег взять себе зарплату в сотни тысяч рублей. Здесь просто по умолчанию не может быть больших зарплат, какие бы ни приводились аргументы. Задача любого фонда милосердия – отправить как можно больше собранных средств на помощь людям и как можно меньше потратить на себя. Если, конечно, изначально создавать именно благотворительный фонд, а не кормушку для собственного благополучия.

Владимир Берхин, президент благотворительного фонда «Предание»

– Что касается последнего скандала с зарплатами руководителей фондов, то всё крайне просто: и скандал этот не нов, и лекарство от него известно. Если организация собирает пожертвования, то в их использовании не может быть никаких секретов. Ни в смысле сумм, ни в смысле контрагентов. Вообще никаких. И по части зарплат – тоже не может быть. И вот тогда можно будет говорить жертвователям: «Я считаю, что достоин именно такой зарплаты, если согласны, то жертвуйте». А до того, извините, это лукавство на грани обмана. И да, это нормальная практика в странах с более долгими традициями филантропии: в США, например, зарплаты менеджмента НКО публикуются. Мы публикуем зарплаты. И ни разу никто не прикопался к их размеру...

Источник.


…Оказывается, третий день кипит в интернете спор: известный профессиональный благотворитель Митя Алешковский, возглавляющий портал "Такие дела" и фонд "Нужда помощь", написал, что у него большая зарплата и он этим гордится, потому что всегда считал, что в благотворительном секторе платить должны "по рынку", то есть, конкурентную зарплату. Алешковский отметил, что у него в подчинении 100 человек, тут же сторонники мужчины по имени Митя заявили, что в Москве менеджер такой же квалификации в частном бизнесе получал бы от 800 тысяч в месяц. Дескать, столько и надо платить Алешковскому, который, на минуточку, занимается тем, что помогает другим фондам привлечь деньги на их проекты. Сам Митя считает, что ему даже недоплачивают. И тут же пишет, что у него одна машина, он ее отдал маме, у жены - еще одна, неудобное, поэтому благотворитель взял в лизинг третью и отдает по 57 тысяч в месяц за нее. Напомню, Алешковский попадал когда-то в скандал - оказывалось, что у него была платиновая карта пассажира нашей крупнейшей авиакомпании. И тогда уже стали спрашивать, как же Митя налетал на деньги жертвователей столько миль. Заметьте, у Мити Алешковского есть только школьное образование. И он уверен, что его работа стоит и 800 тыс. в месяц.

Увы, раньше мы уже слышали про необходимость платить большие зарплаты в НКО. Например, об этом много говорила глава "Дома с маяком" Лидия Мониава. Она утверждала, что ее зарплата около 120 тыс. руб., однако ряд бывших сотрудников фонда говорят, что в реальности девушка может зарабатывать около 300 тысяч. При этом сама Монива рассказывала, что перечисления Москвы составляют лишь 1/5 от бюджета фонда - остальное это пожертвование. Все сотрудники "Дома с маяком" должны получать зарплату выше рыночной. Однако там проблемы с образованием: к примеру, по факту главный психолог и глава их выездной службы не имеет профильного высшего образования и, по-моему, вообще не закончил университет. Сама Мониава по образованию журналист, но работает с тяжело больными детьми.

Меня эти разговоры про "рынок" очень задевают. Потому что я человек западной культуры и западного опыта, я пожила в Великобритании, я пару раз была волонтером благотворительных проектов, я ездила по программе обмена "Открытый мир" в США, где несколько мероприятий были посвящены нюансам работы благотворительных и филантропических организаций.

И поэтому я в словах Алешковского и Мониавы вижу несколько заведомых ошибок и подмен.

1. Начнем вот с чего: если Митя Алешковский считает, что должен сверять свою зарплату с рынком топ-менеджеров в пределах Бульварного кольца, ему надо попробовать вне России найти аналогичное место с аналогичной для местного рынка зарплатой. Топ-менеджеру в Москве могут платить 800 тыс. в месяц, если боятся, что при меньшей зарплате люди его квалификации уедут за границу. Москва перекупает лучшие кадры в условиях открытых границы. Если Митя Алешковский не может устроиться в Лондоне директором фонда с зарплатой выше, чем полагается Борису Джонсону, в России он получает ее зря. Человек, которому платят в Москве 800 тысяч в месяц, в Лондоне будет иметь минимум 160 K фунтов в год. Если Митя Алешковский не может найти в Лондоне такую зарплату за аналогичную деятельность, ему лучше пересмотреть свои аппетиты;

2. Главная подмена состоит в том, что рынок зарплат Алешковского и Мониавы - не среди топ-менеджеров Сретенки - его формируют жертвователи. На какую зарплату они согласны, ту и должен получать Алешковский. Проверить это несложно. Достаточно регулярной и прозрачной публикации зарплат всего руководства и ряда ключевых сотрудников. Также - публикации общего зарплатного бюджета, рекламного. У Алешковского сложная отчетность, в ней даже жертвователям тяжело разобраться, множество журналистов пытались и бросили это дело. А надо, чтобы такая отчетность была простой и появлялась в СМИ.

Если Митя Алешковский хочет знать, сколько готов платить ему рынок, он может попробовать написать статьи в газеты: "Моя зарплата столько-то и я этим горжусь". "Мы потратили на публикации в "Таких делах" столько-то". И жертвователи будут отвечать рублем. Без этого все ерунда
Сейчас Алешковский отстаивает свое право иметь высокую зарплату, но даже в остром споре не может ее назвать. Потому что эту зарплату тут же опубликуют, и жертвователи будут решать. А Митя Алешковский где-то в глубине себя точно знает, что они не согласятся с большой его зарплатой и станут перечислять 100 рублей в другое место. Вот это рынок;

3. Были неоднократно тексты о том, что конкретно у Алешковского низкая конверсия. На один потраченный рубль они привлекают, как я понимаю, редко когда больше рубля. Журналист, специалист по отчетности НКО Светлана Машистова писала, например, что расходы на содержание фонда и рекламу на сайте "Такие дела" (тоже от Алешковского) составляют в некоторые периоды половину всех поступлений. Машистова много раз писала про деятельность именно структур Алешковского, непрозрачность и ненадежность их отчетности. Вот подборка. И здесь еще другие траты не названы. Сам фонд "Нужна помощь" публикует красочную, но непонятную отчетность. Из которой можно выяснить, например, что в 2019 году в АНО "Такие дела" поступило 103 382 389 руб., потратили 99 627 589 руб. на поддержку и развитие информационного портала, издательства и создание спецпроектов. В расшифровке эти почти 100 млн указаны потраченными на зарплаты, продвижение, издательство.

Еще 318 006 112 руб. в позапрошлом году получил сам фонд "Нужна помощь". Из них 247 245 987 руб. было переведено другим фондам как помощь. При этом, коммисся платежных систем - 9 354 188 руб. Ппомощь оказана в объеме примерно 238 млн рублей. Собрано было (плюсуем пожертвования фонду и порталу) 421 млн руб. примерно.

То есть, только по этим данным получается, что фонд тратит 43,5% пожертвований на содержание себя, своего портала, привлечение средств. Это супернеэффективно
По американским стандартам такое соотношение доходов и трат на свои нужды - признак того, что благотворитель занимается благотворительностью для содержания самого себя.

Алешковский пишет, что их бюджет в прошлом году составил 580 миллионов (финансовой отчетности еще нет). Думаю, ему достататочно в простой и ясной форме написать, сколько из этих миллионов ушло на зарплаты персонала, аренду, рекламу. Если больше 20% - все структуры Алешковского токсичны, они наносят ущерб, занимая место на рынке тех, кто может работать более эффективно. То есть, обычные люди, фонды и больные граждане, недополучают конкретно 23,5% того, что собирают такие благотворители. Доводы Мити Алешковского о якобы западном подходе действуют на публику, которая не знает, как устроена в богатых странах благотворительность. Потому они поверят, что НКО работают так. Нет. Так не работают. Так, как говорите вы, работают филантропические организации: где на привлеченный доллар может быть потрачено двадцать. Но это деньги основатетей. А задача филантропа - приучить людей жертвовать. Множество наших самых модных благотворителей не эффективны, зато считают себя современными и прогрессивными. И сами понимают это, потому у них есть чудовищное нагромождение отчетности, потому, отстаивая право на свои зарплаты, они прямо их не называют, чтобы не шокировать подписчиков. Назвали бы на "Эхе" свои зарплаты и проверили бы заодно, по рынку они или нет.

Рынок управленцев НКО это не топ-менеджеры со Сретенки. Рынок - это тетушки, который перечисляют по 100 рублей
И с Лидой Мониавой также. В "Доме с маяком" 15 коек, еще есть выездная служба. "Дом с маяком" не содержит тысячи детей, даже обезболивание тяжелое там получают от самого фонда, по словам его руководства, единовременно 2-4 человека. Нужна ясная лаконичная отчетность: у нас, де, столько-то детей получают-то то, столько-то полностью находятся на балансе своих поликлиник, мы их только навещаем, у нас такие-то зарплаты, наш персонал имеет такую-то квалификацию. И жертвователь сам будет решать - включится рынок.

Это нужно делать, чтобы страна цивилизовалась и конкурировала. А пока, как ни странно, прогрессивный либерал, весь за правду и светлое будущее Митя Алешковский упрямо тянет Россию назад, в пещерные времена, где никто ни перед кем не отчитывается, собирает с населения по 100 рублей и считает, что не обязан обсуждать свою зарплату. Алешковский часто выступает на "Эхе". Почему бы ему там не сказать, какая у него сейчас зарплата, какой она должна быть, по его мнению. А люди будут отвечать рублем, нравится им такой директор благотворительного фонда или нет...


Источник.


Tags: разное
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 28 comments

Recent Posts from This Journal