t_itanium (t_itanium) wrote,
t_itanium
t_itanium

У нас и у них: российское здравоохранение в сравнении с южнокорейским

В общем, комментировать здесь нечего. Если бы речь шла о спорте, то можно было бы подумать, что сравнивается дворовая команда, причем не самая лучшая, с клубом высшей лиги.

…Так получилось, что две недели я пролежала в палате с мужем (он в тот момент не мог сам себя обслуживать) в нашей Сахалинской областной больнице, а через некоторое время — столько же в клинике в Южной Корее. Сама я не болела, поэтому у меня была возможность увидеть все своими глазами и сравнить организацию работы двух больниц. Кто-то скажет: подумаешь, открытие сделала, это всем известно. Кто-то: да не может быть, вы идеализируете корейскую медицину. Но рискну.

История болезни мужа описана в другой публикации. Но чтобы читатель имел представление, скажу, что у него тяжелое ревматологическое заболевание, больные суставы, передвигается с трудом.

Человек мучается сильными болями, ему требуется лечение в стационаре. Ревматологическое отделение во всей области одно-единственное, понятно, что желающих очень много. Что нужно сделать больному? (Экстренные случаи, когда больного привозят на скорой помощи, я здесь не рассматриваю).

Путь к врачу стационара

У нас. Порядок следующий: первое — отстоять в очереди в регистратуру за талоном к терапевту. Прийти на приём к терапевту. Он направит к ревматологу. Опять в регистратуре надо взять талон. От ревматолога надо получить направление в областную консультативную поликлинику.

Второе. Имея направление, выстоять (именно выстоять, сесть не всем удается) очередь в регистратуре консультативной поликлиники для получения талончика к конкретному специалисту. Не факт, что талон дадут на этот же день. (Можно сначала записаться по телефону, но выстоять очередь уже за отложенным талоном всё равно придётся.)

Третье. В назначенное время подойти к кабинету врача. Там тоже иной раз не то что сесть, а и встать негде. Точно по времени, записанному в талоне, нам, например, попасть к врачу не удавалось. Ждать приходится в любом случае. Теперь врач выписывает своё направление в стационар. В лучшем случае — приходите завтра, но обычно — в следующий понедельник…

Четвертое. В назначенный день больному нужно идти не в отделение, а в 14 кабинет консультативной поликлиники. Очередь возле него на час как минимум. На двери надпись: "В верхней одежде не входить!". Многие люди из районов, с вещами, необходимыми им в больнице, просят следующего в очереди присмотреть за их верхней одеждой и сумками, пока в 14 кабинете будут оформлять карту.

Пятое. С оформленной картой можно отправляться в свое отделение. Теперь, наконец-то, вы попали к заветному доктору, который начнет вас лечить.

У них. Тот же путь к врачу (город Инчон, клиника Инха).

По электронной почте из Южно-Сахалинска отправили выписку из истории болезни с официальным диагнозом. На словах объяснили переводчику, в чем наши проблемы. Нас пригласили, мы согласовали день прилета. В аэропорту встретила машина из клиники. Так как приехали очень поздно вечером, нам предложили номер в гостинице на одну ночь. Сказали, что в 8.30 нам позвонят и скажут что делать. В 8.30 — звонок, нам сообщают, что в 10 часов нас примет профессор-ревматолог. Вам надо быть в таком-то кабинете в 9.45. Подробно объяснили, как пройти. Муж в инвалидной коляске, но пройти 10 минут по городу, включая подземный переход, не составило никакого труда (почувствовали, что такое безбарьерная среда).

Мы пришли чуть раньше. Тут же подошла переводчица, показала, куда сложить вещи, и повела в кабинет к помощнику ревматолога. Там в течение 10 минут спрашивали и вносили данные в компьютер. Ровно в 10.00 мы зашли в соседний кабинет, где ждала наш будущий лечащий врач.

Нам понадобилось всего 20 минут от момента, когда мы зашли в клинику, до момента встречи с доктором, который будет лечить.

Прием у лечащего врача и первый день в стационаре

У нас. Как принимают врачи у нас, описывать не буду — это каждый знает.

У них. Перед ревматологом компьютер, на котором все данные о пациенте. Уточнять анкетные данные и причину обращения больного не было необходимости. Она уже знала, кто перед ней, ничего не писала, осматривала, спрашивала, что беспокоит непосредственно в данный момент. Сказали, что кроме болей в суставах, волнуют раны на ногах. Она по телефону вызвала в свой кабинет пластического хирурга (такие вещи удивляли меня не раз, как будто мой муж единственный больной в этой огромной клинике), хирург зашел вместе с помощником, осмотрел ноги, спросил разрешения сфотографировать язвы. Закрыл раны и вышел. Ревматолог сказала, что в нашем случае необходим стационар, и попросила переводчицу проводить нас до палаты.

Получилось, что с 10.00 до 10.30 больного осмотрели два врача, определили в палату, медсестры переодели в больничную одежду, измерили рост, вес, давление, температуру, взяли кровь, принесли лекарства. Перевязать мне самой раны мужа не позволили (на Сахалине в течение года я сама два раза в день делала перевязки, ни один врач или медсестра к ранам супруга ни разу не прикасались, даже в стационаре). И мне больше ничего не оставалось, как наблюдать за происходящим. Я записывала, что видела.

За первый день палату посетили 17 человек — врачи (ревматолог, хирург, кардиолог, рентгенолог, нефролог), их помощники, переводчики, медсестры, санитарки. Все что-то делали, спрашивали, брали анализы, увозили на рентген и УЗИ — но никто никому при этом не мешал. Вечером зашла лечащий врач, побеседовали подробнее. Она рассказа о результатах анализов, о причинах и механизме болезни, сказала, что лечиться придется долго, но шансы на выздоровление есть. Подробно описала, как и чем будет лечить. И не ушла, пока не переспросила несколько раз — есть ли у нас к ней вопросы.

Взаимодействие между врачами разного профиля

У нас. Врач лечит конкретно свое заболевание, иногда усугубляя другое. Например, когда муж лежал в кардиологии, то просил врача не давать определенный препарат, потому что он вызывает повышение уровня мочевой кислоты в крови, а это будет способствовать очередному приступу подагры. Врач ответила, что подагра её не волнует, так как от неё не умирают, а от сердечного приступа можно умереть. А то, что после кардиологии в состоянии тяжелого приступа подагры он попал в ревматологию, — это уже не вина кардиолога.

В хирургическом отделении, куда муж попал с сильным желудочным кровотечением, врачи спасли ему жизнь. Но подагру и сердечную недостаточность лечить не могли. Когда желудок подлечили, больной стал практически обездвижен. И хирурги перевели его в терапию, где тоже толком не знали, что с ним делать.

И нет у нас конкретного врача, который отвечает за больного в целом. Если вдруг больному, находящемуся в ревматологическом отделении, понадобится операция, то его переведут в хирургию, где он окажется без ревматологической помощи.

У них. За все отвечает один врач по основному заболеванию, который решает, кого из специалистов он должен привлечь. Другие врачи по своему профилю проводят обследование, делают выводы и общаются с ним на своем медицинском языке. А с пациентом уже на доступном пациенту уровне общается его лечащий врач.

Хирурги после осмотра и рентгена сделали вывод, что необходимо срочно ампутировать два пальца на ноге. Инфекция была уже в кости и любое промедление чревато более глубокой ампутацией. В назначенное время больного отвезли в хирургическое отделение, а после операции вернули в палату к ревматологу. Ревматолог продолжила лечение, тем более, что хирургическое вмешательство спровоцировало новый приступ подагры. Хирург же ежедневно навещал больного. Медбрат хирургического отделения делал ежедневные перевязки.

Интерес к больному и к его заболеванию

У нас я интереса к больному не наблюдала и в общем-то считала это нормой. Лишь бы свою работу знал.

У них я видела неподдельный интерес ревматолога. Так подробно о жизни больного, о его родителях и детях никто не расспрашивал. Она выясняла наследственную причину заболевания. Расспрашивала, как начиналась болезнь, как развивалась и т.п.

А интерес хирургов к ранам на ногах мужа, на мой взгляд, просто зашкаливал. Они фотографировали раны до операции, во время операции, каждый раз во время перевязок. Причем фотоаппарат — профессиональный для микросъемок. Скорее всего им нужен был материал для какой-нибудь курсовой работы или научной статьи.

Отношение к боли

У нас. Главная рекомендация — терпите и ждите.

В прошлом году делали операцию моей родственнице в областной больнице. Сделали качественно, но неделю после операции она вспоминает с ужасом, говорит, если бы знала, ни за что бы не решилась. Обезболивания хватало на два часа, потом начинались муки. Несколько часов до следующего укола хоть кричи, хоть сознание теряй от боли — это разрешается, а дополнительно сделать что-то — не положено.

У них. Главная рекомендация — не терпите и не ждите.

Показывают линейку, на которой цифры от 0 до 10. Написано на линейке «боль».

0 означает совсем не больно, 10 — боль терпеть невозможно даже короткое время. Называя или показывая цифру, больной демонстрирует, как он сам оценивает свою боль. В зависимости от этого ему дают определенную дозу лекарства. После ампутации пальцев на ноге, да еще на фоне приступа подагры муж не испытывал мучений. Врачи и сестры повторяли — в любое время вызывайте дежурного, если вам больно.

Капельница, уколы

У нас. Когда ставят капельницу, то больной должен долгое время пролежать неподвижно, если случайно дернется рука, то игла может проткнуть вену.

У них. Капельницы принципиально другие. На внешней стороне кисти руки в вену вводят катетер. Иглу убирают сразу, а в вене остается тонкая пластиковая трубочка, которая при любом положении руки вену не травмирует. Капельницы там ставят не на полчаса, а на 12 часов или даже на сутки. При этом человек не прикован к постели. Если ходячий, то так и катит капельницу перед собой. Если надо, то капельница крепится к инвалидной коляске. Так мы гуляли по больнице с капельницей, выезжали на улицу, на цокольном этаже больницы заходили в столовую, кафе или магазинчик.

Внутримышечно уколы там не делают вообще никому. Все через этот катетер.

Стоимость лечения

У нас. За пребывание в стационарах и областной, и городской больниц мы не платили ни копейки. Ни разу у нас никто не вымогал деньги, не намекал на подарки или благотворительные взносы. Слышала, что такое случается, но в моей практике такого не было. Но учтем, что за 40 лет трудового стажа и я, и мой муж заплатили, я думаю, немалую сумму в фонд медицинского страхования. Дорого стоят лекарства. Последние восемь лет ежемесячно в аптеки мы относили порядка 10-15 тысяч рублей. Самый дорогой в этом плане был 2014 год — на лекарства и перевязочные материалы уходило до 25-30 тысяч рублей в месяц, пенсия у мужа была порядка 18 тысяч рублей, выручала моя зарплата.

У них. За пребывание (13 дней) в стационаре клиники Инха, включая операцию и послеоперационную реабилитацию, мы заплатили порядка 700 тысяч рублей. (Нам не повезло в том, что именно в тот момент случился обвал рубля, иначе сумма была бы в два раза меньше). Цены мне показались справедливыми, ведь мы ни в какие фонды этой страны никогда не платили. Кредит, взятый под эти затраты, будем отдавать еще 2 года. Но учитывая результат лечения, думаю, мы не прогадали.

Интерес к результатам своей работы

У нас. Когда мы в последний раз выписывались из областной больницы, я плакала, потому что понимала, что остаюсь один на один с болезнью мужа. В этот раз ему не помогли. Сказали, что ничего больше сделать нельзя.

У них. Когда выписывались из корейской больницы, то ревматолог переживала, что мы так рано вынуждены уезжать. Подробно описала, как нужно вести себя. Как пить лекарства, на какие показатели крови нужно обращать внимание и как нужно корректировать дозы лекарств при том или ином изменении показателей. Дала мне телефон своей переводчицы и сказала, что если понадобится, то мы можем позвонить ей. Нам выдали лекарства сроком на три месяца. Причем лекарства давали не в обычной аптечной упаковке, а расфасованными в маленькие полиэтиленовые пакетики по разовым дозам. На каждом пакетике напечатаны фамилия пациента, название препарата и доза. Все это разложено по более крупным пакетам, на которых написано: «утром после еды», «вечером» и т.д.

Хирурги тоже переживали. Швы на пальцах нужно было снимать через неделю после нашего отбытия из больницы. Несколько раз повторяли: «Обязательно найдите хирурга, не делайте перевязки сами, не снимайте сами швы». Как сказала переводчица, они были уверены, что там, где мы живем, хирургов нет или мы почему-то к ним не обращались. Конечно, мы не могли сказать им, что и областные, и городские хирурги смотрели и ничего не предлагали. Корейские хирурги нас бы не поняли.

Отношение к пациенту и его сопровождающим

У них. Сразу после размещения нас в палате зашел администратор с переводчиком, спросил, все ли нас устраивает. Зачем-то задал вопросы: какое у нас вероисповедание, какие праздники мы привыкли отмечать. Я сначала не поняла, к чему такие вопросы.

День 8 Марта мы встречали в больнице. Корейцы этот праздник официально не отмечают. А к нам утром в палату зашел директор клиники с переводчицей, поздравил меня с Международным женским днём, подарил розу и небольшое печенье в нарядной упаковке. Сфотографировался с нами. Он был в палате не больше минуты, но я до сих пор с теплотой вспоминаю эту минуту.

При выписке я спросила у переводчицы: «Подскажите, пожалуйста, как можно отблагодарить врачей и сестричек. Что принято им дарить?». Мне сказали, ни в коем случае не делать подарки, не предлагать денег. Но если я письменно поблагодарю тех, кому благодарна, то это будет лучшим подарком. Такую благодарность мы с мужем, конечно, написали.

***

Могу и дальше сравнивать, но на этом закончу.

Очень обидно за нашу медицину. А главное — за отношение к нам тех, кто обязан по долгу службы отвечать за состояние этой медицины. После лечения в Корее в апреле этого года я первый раз обратилась за помощью в приобретении необходимого препарата к чиновникам Сахминздрава. Только от их действий зависит, будет ли мой муж получать жизненно необходимое лекарство, которого в аптеках не купить. Но нас упорно игнорируют. На дворе декабрь.

Поэтому я написала открытое письмо губернатору, председателю облдумы, новому министру здравоохранения и обратилась к населению. Эмоции меня захлестывают, проблемы всем известные, оговоренные не один раз. Но мне кажется, что власть их и не видит или не хочет видеть. Давайте напоминать им об этом. Нужно заставить их изменить свое отношение к островной медицине.

Текст письма прикреплен ниже. Вы можете согласиться или не согласиться с ним в опросе.

Вера Болтунова, Южно-Сахалинск.

От редакции добавим, что бюджетная медицина в Южной Корее практически не отличается от коммерческой (сталкивались, знаем о чем говорим). При этом коммерческая медицина в России часто похожа на бюджетную: врачи работают одни и те же, интересуют их подчас только деньги, а на наше здоровье... Словом, конвейер….

Источник.
Tags: проблемы медицины в рф
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 17 comments